Как выбраться из наручников вывих пальца?

«Думаю: вот дебилы! Кто ж так бьет?!»

Как выбраться из наручников вывих пальца?
На руках подполковника в отставке до сих пор остались следы от наручников…

Подполковник МВД в отставке оказался на больничной койке после общения с торбеевскими гаишниками

Следственный комитет по РМ проводит проверку по факту получения травм 50-летним жителем села Атюрьева Михаилом Николаевым, который в прошлом году вышел на пенсию в звании подполковника полиции.

Участник первой чеченской кампании, бывший собровец 15 января был госпитализирован с территории своего домовладения после стычки с двумя сотрудниками ГИБДД. Один из стражей дорог уже был замешан в некрасивой истории, подравшись с посетителем кальянной.

Денис Тюркин выяснил подробности последнего происшествия.

Газета

«Нас учили стрелять по бандитам!» — материал с таким заголовком вышел в «Темниковских известиях» в конце 2017 года. Посвящен помощнику начальника межмуниципального отдела полиции в Темникове по работе с личным составом, подполковнику внутренней службы Михаилу Николаеву, который «быть полицейским с детства даже не мечтал» (цитата из статьи).

Тем не менее уроженец атюрьевского села Мордовская Козловка правоохранителем все же стал и проработал в разных подразделениях МВД 24 года, выйдя на пенсию в 2018 году.

Служил в специальном отряде быстрого реагирования (СОБР) МВД Мордовии, дважды в служебных командировках бывал в Чечне (в 1996 году, когда там проходили боевые действия, и в 2017-м), затем трудился кадровиком в Саранске, в Атюрьеве и, наконец, в Темникове, откуда и ушел на пенсию.

«Найти, подобрать, объяснить, кто такой полицейский, — ​это его прямая обязанность», — ​говорилось в статье о Николаеве. Затем сам герой материала добавлял: «Если человек не любит Отечество, он никогда не будет хорошим полицейским. И это не высокие слова, это проверено жизнью».

Версия 1

Конфликт, произошедший вечером 15 января на улице Комсомольской в Атюрьеве, столкнул двух действующих полицейских и одного бывшего, Михаила Николаева. Кто из них — ​хороший, покажет время и решит МВД по РМ со Следственным комитетом. Сначала дадим слово второй стороне конфликта, пенсионеру органов внутренних дел и его супруге. Вот их версия того, как развивались события.

Михаил Николаев не забудет встречу с «коллегами». Столица С

«Вечером 15 января супруга забрала «Рено-Меган», зарегистрированный на мою маму, чтобы съездить к подружке подстричься, — ​рассказывает Михаил Николаев. — ​На машине, помимо жены, езжу я, а также наша старшая дочь. Так вот, я в тот вечер был дома на улице Комсомольской… Поужинал и, не скрою, выпил граммов 100 настойки.

Поиграл в шахматы с младшей дочерью, посидел за компьютером. Тут позвонила жена, сказала, что подъезжает к дому. Попросила меня выйти и загнать машину под навес. Супруга — ​тот еще ездок, боится маневров в стесненном пространстве. Я вышел налегке, накинув на рубашку только куртку. Стою, жду, жена все не едет. Успел подмерзнуть немного.

Тут наконец подъезжает, никаких машин за ней не было. Я только успел сесть в «Рено», даже не тронулся, как буквально секунд через пять сзади — ​всполохи мигалок. Выхожу, два сотрудника быстро идут навстречу (потом узнал их данные: Юрий Шлаев и Дмитрий Коршунов).

Один, не представляясь, говорит: «Операция «Нетрезвый водитель»! Ваши документы!» По моему состоянию — ​я много улыбаюсь, шучу — ​понимают, что стоящий перед ними человек выпил. Я поясняю, что бывший сотрудник, что только хотел загнать машину, но не стал этого делать. Один показывает на нагрудный видеорегистратор: мол, лишнего не говори. В общем, поначалу наше общение было мирным.

Но вдруг резко пошла агрессия. Мне говорят: «Вы поедете с нами на освидетельствование!» Отвечаю, что машиной не управлял, что приехала к дому жена. И супруга пытается это объяснить, но на нее просто не обращают внимания. Чувствую, что дело идет не так. «Ребят, — ​говорю, — ​я никуда не ездил, я дома. Составляйте протокол. Какой хотите».

Мне в ответ: «Ты че так нагло себя ведешь?» И потом: «Давай, хватай его!» Я отдернул руки и хотел войти в ворота, я ж у себя дома! Только открываю калитку — и чувствую сильный удар. Чуть глаза не выскочили! По инерции согнулся, не ожидал удара. Про себя думаю: вот дебилы! Кто ж так бьет?! Грубо работают! Как бывший милиционер знаю. Еще несколько ударов получил.

Короче, размазался по полу. По затылку дали, в область живота… Попинали меня немножко. Я лицо руками закрыл, знаю, как тяжело глаза залечивать. Потом начал вставать на корточки. «Ты идешь с нами?» — ​кричат мне. Говорю, что никуда не пойду, я ничего противоправного не делал. Во дворе у меня собака, так вот она с самого начала конфликта лаяла, не переставая.

Жена плачет, кричит: «За что? За что?» Теща престарелая выбежала, одна дочь (младшую закрыли в доме). Соседи прибежали. В общем, целое представление! Из-за такой толпы гаишники вызвали подкрепление. Принесли наручники. Вот дебилы, думаю, только сейчас додумались! Надели их на меня (потом сказали, что якобы я кого-то в этот момент за палец укусил), потащили.

Один даже наступил на наручники, чтоб мне больнее было. Жена потом рассказывала, что один гаишник достал пистолет и наводил на толпу с криком: «Стрелять буду!» Но стрелять не стал, а распылил газ из баллончика. Досталось многим: теще, дочери… А я снегом лицо закрыл, на меня не подействовало, я же знаю, что такое газ. Воспользовавшись суматохой, куда-то заполз.

Оказалось, собачий вольер (собаки уже во дворе не было, потом жена сказала, что закрыли ее в доме). Подполковник залез в конуру! Сейчас смешно, а тогда — ​нет! Оттуда меня стали вытаскивать, брюки сорвали, еще поколотили, и я сознание потерял ненадолго. Избиение продолжалось около часа, может, больше.

Тут приехал начальник пункта полиции по обслуживанию Атюрьевского района Николай Николаевич Шукшин. Знает меня хорошо. Я весь в крови, с разбитым носом, опухшими руками… «Николай Николаевич, — ​говорю, — ​избили меня!» Не знали, куда меня деть, на какой машине и куда везти. Но скорая приехала, которую жена вызвала, туда и погрузили, в больницу отвезли… Гаишники еще не хотели отдавать медикам, ругались на них, что меня хотят трезвым сделать…»

По словам Михаила Николаева, у него диагностировали сотрясение головного мозга и перелом ребра. Ну и многочисленные ссадины остались «на память». 22 января, когда корр.«С» беседовал с подполковником в отставке, он все еще находился в больнице поселка Торбеева.

«Я вообще на машине стала ездить, когда муж во второй командировке в Чечне был, — ​рассказывает супруга Николаева, Татьяна. — ​Вечером 15 января я была у подруги на улице Атманзина (судя по всему, в деревне Барановке, которая примыкает к поселку Атюрьево — ​«С»), волосы красила. В начале десятого вечера от нее выехала.

Когда ехала домой, никаких гаишников по пути не видела, никто меня не останавливал. Уже на нашей улице заметила сзади какую-то машину. Ну, едет и едет, мало ли. Я потихонечку двигалась, так как перед соседским домом дети были. Потом соседка рассказала, что гаишники за мной ехали и включили мигалки, когда я уже к дому повернула.

Когда они стали с мужем общаться, несколько раз говорила, что я сидела за рулем, а не он. Но меня никто как будто не видел и не слышал. С самого начала конфликта собака наша стала лаять, она без привязи по двору бегала. Но она дура, только лаять может, не кусает. Я ее в доме заперла. Гаишники, избивая мужа, слезоточивый газ распылили.

Мне досталось и дочери… Мы в больницу ездили, промывали дочке глаза…»

Версия 2

Источник: https://stolica-s.su/news/incident/178305

Пускали ток через уши, избивали до переломов, — Александр Костенко рассказал о зверских пытках в Крыму

Как выбраться из наручников вывих пальца?

Александр Костенко пока не восстановил полную подвижность руки, сломанной во время пыток.

Несмотря на операцию, проведенную уже после освобождения из российской колонии, рука двигается только частично. Об этом бывший политзаключенный Александр Костенко рассказал Крымской правозащитной группе. По его словам, сломанную еще в феврале 2015 года руку практически не лечили, пока он находился в заключении.

После освобождения Александра Костенко из российской колонии врачи в Украине сделали обследование.

Они диагностировали такие травмы: закрытый вывих левого предплечья, устаревший перелом венечного отростка со смещением костей локтевого сустава, разрыв связок, посттравматический деформирующий артроз левой руки.

Медики прооперировали руку, чтобы исправить неправильно сросшиеся после перелома кости и сшили разорванные связки. Сейчас Александр Костенко проходит реабилитацию.

“Врач предупредил, что если через полгода полная подвижность руки не восстановится, то придется ставить мне искусственный локтевой сустав”, — говорит Александр.

Из-за проблем со здоровьем молодой человек не может найти себе работу. Восстановление всех функций руки займет еще как минимум несколько месяцев.

Александр рассказал КПГ, при каких обстоятельствах ему нанесли такие увечья. Он также назвал фамилии тех, кого подозревает в этом преступлении.

Андрей Тишенин, бывший сотрудник СБУ

“5 февраля 2015 года около 16 часов я находился дома в Симферополе по месту проживания моих родителей. Когда я вышел из дома, возле подъезда стояли двое мужчин.  Один был в штанах цвета хаки, а другой в темной футболке. Один из них ударил меня лицо, другой в живот.

После этого они схватили меня и потащили в микроавтобус, который стоял рядом. Соседка Антонина начала кричать. В автобусе было еще четыре человека в масках. Один из них надел пакет мне на голову. Это был Андрей Тишенин, майор ФСБ, в прошлом сотрудник СБУ.

Руки мои связали хомутом. Меня начали бить, я начал задыхаться в этом пакете, потом почувствовал, что мне сломали нос и ухо. Пока меня били, машина ехала.

Один из нападавших сказал: “Наконец-то мы поймали тебя, майдановец”. Когда микроавтобус тронулся, один из них поставил мне ногу на спину, я лежал на полу и задыхался.

Они сказали, что я должен им все рассказать о готовящихся диверсиях и своих сообщниках.

В основном меня били по голове и почкам. Минут через 20 машина остановилась в лесопосадке, я думаю, что это был поселок Дзержинского Симферопольского района. Меня вытащили, поставили на колени, снова били, сняли пакет. Тогда я увидел перед собой деревья, потому что я стоял спиной к дороге.

Один из них поставил мне к затылку пистолет и объяснил, что я должен им рассказать об убийствах сотрудников “Беркута” на Майдане, о готовящихся диверсиях в Крыму. После этого был выстрел возле уха, и пистолет снова приставили к затылку. Мне пригрозили, что я пропаду без вести, если не расскажу им все. Потом они спустили курок, но пули в стволе не было.

Снова надели пакет на голову, били и потом затолкали в машину.

Я прогрыз дырку в пакете, чтоб не задохнуться, и услышал, как они говорили между собой: “Едем к татарину на базу”. Я думаю, что меня повезли в направлении Севастополя, скорей всего в частный дом Шамбазова.

Потому что уже потом, когда я находился в этом доме, из окна я увидел большую автомобильную развязку и мост, который скорей всего располагается на Севастопольской трассе.

Во время пути к этому дому меня периодически били, у одного из людей в масках был не типичный для крымчан российский говор.

Когда микроавтобус приехал в частный сектор, меня затащили в холл дома, поставили на колени, не переставая бить. На руках у меня был пластиковый хомут. К мизинцам привязали провода. И я понял, что по проводам пустили ток, потому что почувствовал боль во всем теле.

После этого меня снова били, а потом опять пустили ток. Все это продолжалось минут 10-15. Затем какой-то человек зашел в комнату. Меня посадили на тумбочку, и он начал говорить, что сейчас моя задача выжить, и я должен на видеокамеру  говорить то, что им нужно.

Он хотел, чтоб я говорил им про состав диверсионных групп, которые действуют на территории Крыма, про схроны с оружием. Дальше мы спустились вниз — в подвал, где была специально оборудованная комната.

Мне кажется, это тот же самый подвал, где пытали Евгения Панова (на видео с Пановым похожие стены). Мне сняли с головы пакет, и я узнал тех двоих, которые задержали меня во дворе.

Они были в масках и с дубинками, но в той же одежде, что и раньше.

Артур Шамбазов, бывший сотрудник СБУ

Они привязали провода к моим большим пальцам. Провода были подключены к устройству, которое имело тумблер и подключалось к розетке. Человек в зеленых штанах включил прибор, и меня били током примерно три минуты.

После этого в комнату зашел Артур Шамбазов, бывший сотрудник СБУ, сейчас сотрудник ФСБ. Он был с видеокамерой, в маске и черной одежде. Но я узнал его по разрезу глаз.

Когда я работал в милиции, я с ним часто встречался и хорошо знал его в лицо, точно также как и Тишенина.

Шамбазов сказал: “Я буду задавать вопросы, и ты будешь отвечать, но если ответы нам не понравятся, то пытки продолжатся”.

После этого в помещение зашел Тишенин. Он снимал меня на камеру, а Шамбазов задавал вопросы. Они владели информацией о ситуации в Киеве. Я пытался всячески уйти от разговора. Их не устроили мои ответы, и они вышли.

А двое в масках продолжили пытки. Через какое-то время снова зашли Тишенин и Шамбазов с камерой. Они задавали вопросы, и мои ответы их опять не устроили.

Шамбазов разозлился, те двое положили меня на пол лицом вниз и били дубинками.

Шамбазов взял со стола какие-то ножницы, похоже, секатор и сказал, что будет мне резать пальцы на руках. Я сжал кулаки, тогда Шамбазов встал мне коленом на спину, снял хомут, взял меня за волосы и за запястье левой руки и резко дернул мне руку назад.  В этот момент я почувствовал очень сильную, резкую боль в локте.

Я уже не мог двигаться, так как чувствовал невыносимую боль в левой руке. У меня был болевой шок. После этого Шамбазов спросил меня, буду ли я говорить или буду продолжать себя так вести. В тот момент я не то, что говорить, я пошевелиться от боли не мог. Это разозлило Шамбазова еще больше. Тогда он наступил мне на локоть ногой.

Тогда я уже не мог терпеть эту адскую боль и начал кричать. За что меня начали снова бить. Когда Шамбазов вышел, меня снова посадили, стянули сзади руки и начали пускать ток. Один из избивавших меня хотел пробить мои уши ножом, чтобы продеть через них провода.

Когда он достал нож, я начал крутить головой, лицо у меня было в крови, я видел только одним левым глазом, так как кровь с брови заливала мне правый, поэтому, чтобы не испачкаться, они просто закрутили провода мне на ушах и пустили ток. Я почувствовал невыносимую головную боль, меня резко затошнило, закружилась голова и я упал, с носа у меня пошла кровь.

Тогда в помещение зашел человек с деревянным чемоданом, он тоже был в маске, вытер мне кровь и дал понюхать нашатырный спирт, так сказать привел меня в сознание, после чего вышел и все продолжилось снова.

Потом меня посадили на тумбочку, хомут на руках застегнули спереди, Шамбазов с Тишениным вышли. Мне снова привязали к пальцам провода. Били током. Было очень сильно больно, все отдавало в сломанную руку.

Потом они решили прекратить пытки, потому что их позвал Шамбазов. Я слышал, как он сказал: “Давайте заканчивайте, потому что на него и так достаточно материалов, мы его и так “закроем”.

После этого мне застегнули наручниками руки и затащили наверх по винтовой лестнице, где было окно, в котором я увидел большой мост. Меня за наручники подвесили на вторую щеколду двери руками вверх. Напротив была дверь в холл, где они начали пить чай. Я так висел до рассвета и видел в окно частный сектор.

Когда рассвело, те, кто меня били, пришли и начали объяснять, что сейчас я поеду в следственный комитет и подпишу бумаги. Шамбазов сказал, что если я буду себя плохо вести, то могу снова вернуться в подвал и после этого вряд ли выживу. Я продолжал висеть на двери.

Возле меня стояла тумбочка, рядом с которой лежал кирпич.  Они стояли слева от меня и, когда я попросил предупредить моих родителей, что я задержан, один из них взял кирпич и ударил меня в висок. Это был тот, который в зеленых штанах с российским акцентом.

Он сказал, что я не могу задавать вопросы, и что он не считает меня человеком. После этого они надели мне пакет на голову, застегнули руки за спину и потащили в микроавтобус. Шамбазов сказал, что меня везут в Следственный комитет.

Но сначала меня выпустят и будут снимать на камеру, как я иду по улице, после чего ко мне подъедет микроавтобус и произведут, якобы, мое задержание.

Я думаю, что меня высадили на улице, где, возможно, находилась прокуратура Киевского района. Хотя я видел только забор. Когда я шел, я держался за этот забор, потому что после пыток мне было сложно идти.

Потом меня схватили, надели наручники, сняли это на камеру и привезли в Следком. Завели в кабинет на втором этаже. Там был следователь Одарченко. Он не представлялся, но я потом узнал его имя из материалов дела.

Одарченко начал говорить, что сейчас придет адвокат, и если я не подпишу все бумаги, за меня пострадает моя семья.

Мне распечатали бумаги, потом пришла адвокат по назначению Полуянова. Те двое, которые меня пытали, тоже были в кабинете. Они били меня в присутствии адвоката, кровь начала течь по лицу. Я отказывался ставить свою подпись.

Адвокат говорила, что если она уйдет, а я не подпишу бумаги, то она не сможет мне помочь. Мне угрожали, что мой ребенок будет расти в детдоме. Если же я все подпишу, то о моем местонахождении сообщат родным. Я спросил у адвоката, какую статью мне вменяют. Она сказала, что ч.1 ст. 115 УК РФ.

Я подписал все, не читая. На этом протоколе есть следы моей крови, которая текла с лица.

Только после этого они позвонили отцу, сказали, что меня задержали, и следователь вызвал ФСБшников. Пришли бывшие сотрудники СБУ Александр Кулабухов и Владимир Шевченко, которых я знал раньше. Они меня отвезли в травмпункт.

Они торопили врачей, чтоб те сделали все быстро, хотя врачи говорили им, что нужна операция и обследование. В итоге врач наложил на руку гипс и сказал, что его нужно  снять через три недели, однако его вовремя никто не снял.

6 февраля 2015 меня отвезли в ИВС, а 9 февраля меня перевели в СИЗО № 1. Там я попал в “пресс-камеру”, где меня избивали  заключенные. В этой камере меня, как участника Майдана, называли “карателем”. Потом меня перевели в другую камеру.

Среди тех, кто сидел тогда со мной в СИЗО, есть свидетели, которые могут подтвердить мои побои. Все мое тело было синее от ударов, было разбито лицо, на спине были следы от обуви.  Поскольку гипс вовремя не сняли, рука в гипсе начала синеть.

Через три месяца, в начале мая, гипс по моей просьбе сняли сокамерники по СИЗО.

После вынесения мне приговора, 22 мая 2015 года меня неожиданно вывезли в 6 городскую больницу Симферополя и там сразу же прооперировали.

Больницу оцепили сотрудники силовых структур в количестве 27 человек, из них 22 сотрудника ФСО (Федеральная служба охраны) и 5 сотрудников УФСИН.

На меня надели наручники и кандалы на ноги  и под вооруженным конвоем провели через всю больницу. Оперировал хирург Федуличев. Операцию на видео снимали два сотрудника ФСО.

Меня отправили обратно в СИЗО сразу после операции, когда я еще даже не отошел от наркоза. В СИЗО меня поместили в камеру медсанчасти, которая отличается от обычной камеры тем, что кровати там одноярусные. В этой камере было со мной еще двое человек.

После того, как закончилось действие наркоза, у меня начались сильные боли, из-под гипса сочилась кровь, так как в кость была вставлена спица. Через три часа мне должны были сделать обезболивающий укол, однако мне сделали его только на следующий день. Все это время я испытывал жуткие боли.

Меня сильно тошнило, рвало, было трудно дышать.

5 октября меня вывезли из СИЗО Симферополя. 18 дней меня  везли по этапу. Я приехал в колонию ФКУ ИК-5 в г. Кирово-Чепецк 23 октября 2015 года. В колонии меня фактически не лечили, хотя моя рука почти не двигалась. Я не мог нормально умываться, застегивать одежду и обувь, рукой не мог достать даже до носа.

Доктор в колонии не давал мне противопоказаний для работы. И поэтому приходилось убирать снег, разбивать лед ломом, несмотря на адские боли”, — рассказал Александр Костенко.

Сейчас Александр проходит реабилитацию и надеется, что восстановить подвижность руки получится без дополнительной операции и протезирования.

Он обратился в Министерство временно оккупированных территорий и ВПЛ с заявлением о предоставлении государственной помощи лицам, незаконно лишенным свободы российской властью на оккупированной территории. Согласно Постановлению КМУ №328 от 18 апреля 2018 г.

и Приказа Министерства по вопросам временно оккупированных территорий и ВПЛ №106 от 18 октября 2018 г., Александр имеет право на получение такой помощи как жертва незаконного политически мотивированного уголовного преследования в оккупированном Крыму.

Политический мотив оккупационных властей для фальсификации дела против Александра указан в самом приговоре, который он приложил к своему заявлению в Министерство, так как его судили, по сути, за участие в Майдане на стороне протестующих.

Кроме того, бывший “прокурор” Крыма Наталья Поклонская использовала это дело для своей политической кампании, чтобы стать депутатом Государственной думы Федерального Собрания РФ VII созыва.

Источник: https://crimeahrg.org/ru/puskali-tok-cherez-ushi-izbivali-do-perelomov-aleksandr-kostenko-rasskazal-o-zverskih-pyitkah-v-kryimu/

Три года за сотрясение мозга у полицейского и два за сломанную челюсть: как судят по статье Павла Устинова — Daily Storm

Как выбраться из наручников вывих пальца?

Актера Павла Устинова приговорили к трем с половиной годам тюрьмы. Судья решил, что Устинов сопротивлялся задержанию на несогласованной акции в Москве и вывихнул плечо сотруднику Росгвардии Александру Лягину. За осужденного вступились артисты, общественные деятели и политики.

Многие указали: по видео с митинга ясно, что актер не нападал на силовиков. В Кремле предложили дождаться апелляции на приговор. Изменит ли дело Устинова судебную практику? Пока 318-ю статью судьи применяют, как и следует по закону (УПК), «по внутреннему убеждению».

Два года дают за сломанную челюсть, четыре — за попытку задушить сотрудника ДПС…

Максимальное наказание по 318-й статье УК — 10 лет. Такой срок грозит за угрожающее жизни или здоровью насилие в отношении представителя власти или его близких в связи с исполнением им должностных обязанностей. Устинова осудили по более мягкой, первой части статьи, в которой идет речь о действиях, не опасных для здоровья. Максимальный срок за это — пять лет.

Согласно данным судебной статистики, в 2018 году по первой и второй частям статьи были осуждены 6695 человек (при условии, что это была основная статья обвинения). Реальные сроки в колониях получили 1572 человека. Еще 163 человека суд признал невменяемыми.

Теоретически у Павла Устинова была возможность не получить реальный срок. Но, как следует из статистики, выйти полностью сухими из воды обвиняемым по 318-й статье обычно не удается. За 2018 год лишь три человека были оправданы и еще в отношении двух дело прекратили из-за отсутствия состава преступления или доказательств.

И все же более пяти тысяч человек (три четверти дел) получили наказания, не связанные с лишением свободы, — условные сроки, штрафы и принудительные работы. Если же оценить жесткость приговоров с реальными сроками, то большинству подсудимых суды давали за нападения на представителей власти от года до пяти лет.

Условно большинство приговоров по 318-й статье за прошлый год можно поделить на две группы: от года до трех и от трех до пяти лет.

© Global Look Press

На сроки от года до трех лет в 2018 году сели 977 человек. Из них 790 — люди, применявшие силу к своим жертвам — сотрудникам государственных органов, но насилие в итоге в судах признали не опасным для жизни.

Например, в феврале 2018 года Новочебоксарский городской суд Чувашии приговорил к году колонии-поселения мужчину по фамилии Скучер (в судебном акте не указаны его имя и отчество). В один из вечеров мужчина устроил дома пьяный дебош и избил жену. Она не стала терпеть побои мужа и вызвала полицию. Прибывший на место сотрудник правоохранительных органов тут же получил в лицо от Скучера.

Понимая, что одному не совладать с пьяным дебоширом, полицейский вызвал подмогу. На место прибыл еще один сотрудник, но его ждала та же участь. После удара по лицу у последнего остался синяк, что и послужило поводом для уголовного дела. 

Впрочем, такой же небольшой срок можно отсидеть и по части 2 статьи 318 УК (применение насилия, опасного для жизни или здоровья). Она не предполагает нижнего предела наказания. В 2018 году «малой кровью» отделались 187 человек. Среди таких «счастливчиков» оказался житель Екатеринбурга — Дмитрий Ковалев.

Мужчина пришел на хоккейный матч, перебрав с алкоголем, начал вести себя агрессивно, за что, по словам стражей порядка, был доставлен в один из полицейских участков Ленинского района, где на него хотели составить протокол о мелком хулиганстве.

Однако уже в отделении Ковалев напал на участкового. Он ударил полицейского ногой в бедро, попытался пробить кулаком в грудную клетку, но участковый увернулся и попытался заломить Ковалеву руки. Хулиган не сдавался без боя.

Он укусил правоохранителя за палец, а затем ударил его локтем по голове и сломал ему челюсть.

Уже на суде Ковалев признал вину. Ему дали два года колонии. Как показывает судебная практика, чистосердечное признание — один из способов, благодаря которым подсудимым удается смягчить наказание даже при отягчающих обстоятельствах.

Также в некоторых случаях злоумышленникам удается получить условное наказание. Но для этого одного раскаяния недостаточно. Суды рассматривают множество факторов, включая отсутствие судимостей, наличие детей и другие особенности жизни и личности подсудимых. 

© Global Look Press

В прошлом году 142 человека получили за нападения на чиновников и силовиков от трех до пяти лет тюрьмы. Из них, естественно, суровее всего были наказаны обвиняемые по части 2 статьи 318 УК РФ. Таких — 131 человек.

Так, например, житель Ростовской области по фамилии Королев (его имя и отчество в судебном акте целиком не указаны) в мае 2017 года избил полицейского, за что сел на три года. 

Этот случай произошел при следующих обстоятельствах. Королев ехал мимо сотрудников ДПС. Те попросили его остановиться, однако мужчина проигнорировал требования полицейских и попытался скрыться.

Когда мужчину догнали, он уже был около своего загородного дома. Один из инспекторов попытался задержать Королева, но тот схватил полицейского за куртку и начал избивать.

Из показаний потерпевшего в суде следует, что Королев нанес ему около шести ударов — в шею, ухо и по лицу.

После случившегося инспектор почувствовал недомогание и тошноту, поэтому решил обратиться в больницу, где у него диагностировали черепно-мозговую травму.

В случае с Королевым это была его первая судимость. Мужчина свою вину не признал и утверждал, что его оболгали, а само дело сфабриковано. Но суд не стал принимать во внимание эти доводы и приговорил подсудимого к трем годам лишения свободы. И это не так много, учитывая, что мужчине, очевидно, грозило до 10 лет.

Гораздо строже судьи относятся к тем, кто уже отбывал наказание в местах лишения свободы. В ноябре 2017 года в городе Хилок Забайкальского края было совершено нападение на сотрудника ДПС. За это задержали местных жителей Ваулина и Короткова.

Мужчины, решившие напасть на полицейского, они уже проходили подозреваемыми по уголовному делу (детали в судебном акте не уточняются). Когда оперативники пришли с обыском к Ваулину и Короткову, те попытались скрыться на машине, однако их поймал сотрудник ДПС. На одного из подозреваемых он надел наручники. В дальнейшем злоумышленники попытались задушить ими инспектора.  

Так как Коротков уже сидел за незаконную рубку леса и хранение наркотиков, ему назначили наказание в виде пяти лет лишения свободы. Его подельник Ваулин получил меньше — четыре года. 

К слову, нападение на инспекторов ГИБДД в России — достаточно частое явление. Анализируя судебные акты, мы неоднократно сталкивались с уголовными делами, в которых в качестве пострадавших значатся именно дорожные инспекторы (точных цифр статистики с разделением по структурам МВД в открытом доступе мы не нашли). 

Дело Устинова 

В случае с Павлом Устиновым пострадавшим оказался росгвардеец. 3 августа во время несогласованной акции в Москве сотрудники правопорядка попытались задержать актера, стоявшего рядом с выходом метро у Пушкинской площади.

На видеороликах, опубликованных в интернете, видно, как к Устинову идут несколько человек в форме и шлемах. Увидев их, он начал пятиться назад. Сотрудники Росгвардии попытались поймать его, но в какой-то момент потеряли равновесие и упали. Александр Лягин, принимавший участие в задержании, вывихнул плечо. Этот факт стал поводом для возбуждения уголовного дела.

По версии следствия, актер «оказал активное сопротивление — положив правую руку, применил силу корпуса, оказал воздействие на плечевой сустав». 16 сентября Тверской районный суд города Москвы приговорил Устинова к трем с половиной годам лишения свободы. Сам актер свою вину не признал.

Загрузка…

Загрузка…

Источник: https://dailystorm.ru/obschestvo/tri-goda-za-sotryasenie-mozga-u-policeyskogo-i-dva-za-slomannuyu-chelyust-kak-sudyat-po-state-pavla-ustinova

Терапевт Лебедев
Добавить комментарий